предыдущая главасодержаниеследующая глава

Нюрнбергские мастера пения

В Большом театре

Остановив прямо на улице симпатичного юношу с открытым лицом, в кожаной куртке и с пачкой книг под мышкой, я спросил его:

- Ответьте мне, по возможности короче, на один актуальный вопросик: как поступить с Большим театром?

- Открыть в Большом театре кино! - быстро ответил юноша.

- А... оперу?

- Разогнать!

- И чтоб хорошие картины шли,- придирчиво добавил юноша,- Не какой-нибудь там "Стеклянный глаз" или "В город входить нельзя", а чтоб настоящее. Вроде "Чингиз-хана".

Следующий человек, которого я остановил, был человек солидный, с портфелем, в роговых очках.

- Как поступить с Большим театром? - спросил я.

- Отдать Мейерхольду,- сказал человек.

- А оперу?

- Перевести в мейерхольдовское помещение. А почему вы, собственно говоря, спрашиваете? Не Свидерский ли вы, часом?

- Что вы, что вы! - застенчиво хихикнул я.- Скажет же человек такое...

Весело напевая, я остановил третьего и последнего москвича и спросил его в упор:

- Как поступить с Большим театром?

- А что? - подозрительно спросил москвич.- Разве что-нибудь случилось?

- Да нет, ничего такого не случилось. Так, вообще, интересно знать ваше мнение по поводу Большого театра.

- А! Тогда другое дело,- сказал москвич, поправляя пенсне.- Я, видите ли, любитель оперы. Я обожаю музыку, преклоняюсь перед пением. Слушая оперный хор, я плачу слезами радости. Имена Верди, Чайковского, Вагнера, Глинки, Россини и Мусоргского для меня священны. Я два раза слышал Шаляпина, три раза Баттистини и один раз Карузо. Что же касается моего дяди Павла Федоровича, то он слышал даже Таманьо и Тетраццини. Но... не ходите в Большой театр! Если вам дорого оперное искусство, если хорошее пение очищает вашу душу, если вы не хотите, придя из театра, повеситься в уборной на собственных подтяжках,- не ходите в Большой театр. Не пойдете?

- Увы! - ответил я.- Сейчас я иду именно в Большой театр. На "Мейстерзингеров".

Москвич всплеснул руками и стал пятиться от меня задом.

- Вагнера?! - простонал он.- Слушать Вагнера в Большом театре?! Но кто же его будет петь?!

- В афишке,- храбро сказал я,- фамилии певцов обозначены. Очевидно, они и будут петь.

- Боже, боже! - донеслось до меня.- Он с ума сошел.

Моего третьего собеседника поглотила метель...

Я вошел под своды Большого театра.

Дирижер Л. Штейнберг был на высоте. Кто скажет, что он не был на высоте, пусть первый бросит в меня камень. Он возвышался над оркестром и был виден всему зрительному залу.

Постановщик, художник и хормейстер тоже были на высоте. Мы хотим подчеркнуть этим, что постановка была хорошая, декорации великолепные и хор отличный.

Постановщик, художник и хормейстер
Постановщик, художник и хормейстер

Постановщик, кроме свежих мизансцен, блеснул также совершенно исключительным техническим нововведением. В "Евгении Онегине" между вторым и третьим актом проходит несколько лет. В "Мейстерзингерах" этого утомительного промежутка удалось избежать. Между вторым и третьим актами проходит всего полтора часа. Это несомненное достижение принимается публикой почему-то безо всякого энтузиазма. Придирчивый народ, эта публика!

Теперь нужно сказать несколько теплых, дружеских слов о певцах.

Певцов было много, очень много. Они были одеты в различные костюмы. Одни были низенькие. Другие - наоборот, высокие. Иные были с бородами. Иные - так, бритые. Среди них были две женщины: одна - высокая, полная, другая - тоже полная, но пониже ростом.

Но все эти совершенно различные по своему внешнему виду люди сходились на одном немаловажном обстоятельстве: пели одинаково плохо. Приятным исключением был только баритон Минеев. Ему пришлось исполнять партию комика, который по ходу оперы должен плохо петь. Эту задачу певец выполнил блестяще.

Баритон Минеев
Баритон Минеев

Героя - безлошадного рыцаря Вальтера пел тенор Озеров. У некоторых зрителей сложилось такое впечатление, что Озеров перед выходом на сцену выпил стопку лимонаду, что лимонад этот застрял у певца в горле и в продолжение всего спектакля булькал там, заставляя зрителей помышлять о прохладном буфете.

Исполнителя партии Ганса Сакса Садомова вообще не было слышно. Если артист в частной беседе сошлется на то, что его якобы заглушил дирижер Л. Штейнберг, не верьте ему. Его может заглушить даже маленький тульский самоварчик, поющий за семейным столом.

Да! Совсем было забыл! Новый текст С. Городецкого!

Вы знаете, С. Городецкий написал к "Мейстерзингерам" новый текст! Ей-богу! Даже в программах написано: "Новый текст С. Городецкого".

Героя - безлошадного рыцаря Вальтера пел тенор Озеров
Героя - безлошадного рыцаря Вальтера пел тенор Озеров

Текста, правда, ни один человек в театре не расслышал, но все-таки льстило сознание, что поют не плохой, старорежимный текст, а новый, вероятно, хороший и, вероятно, революционный.

Вспоминается старый, добрый театральный анекдот. Знаменитому певцу Икс сказали:

- Послушайте, Икс! Ведь вы же идиот!

- А голос? - возразил не растерявшийся певец. И все склонились перед певцом Икс.

Ему все прощалось.

У него был голос.

У него было то, что отличает певца от не певца.

Хорошая вещь - голос!

1929

Примечания

Нюрнбергские мастера пения.- Впервые опубликован в журнале "Чудак", 1929, № 7, под рубрикой "Деньги обратно". Подпись: Иностранец Федоров. Фельетон не переиздавался.

Печатается по тексту журнала "Чудак".

А. И. Свидерский - в 1929 году был начальником Главискусства.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев А. С., 2013-2017
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://ilf-petrov.ru/ "Ilf-Petrov.ru: Илья Ильф и Евгений Петров"